Бутерброд

Мои собаки меня очень любят. Не так, конечно, как сосиски, колбаску и куриную шкурку. Или картофель во фритюре. Ну, я не буду весь список, а то как-то унизительно получится.

Ну, и не так, конечно, как Аполло любит моего мужа. Он его боготворит и обожает. Меня — любит и защищает. Это очень разные по своей сути и мере дозволенного в отношениях чувства.

Я так думаю, что у Аполло все же чувство долга побеждает над чувством обожания, потому что он чаще всего располагается где-то рядом со мной. Он меня охраняет. Выглядит это примерно так.

Иногда он резко просыпается и подскакивает в воздухе, ещё в полете разражаясь лаем: «Я не сплю, я на страже, я всё вижу, я ничего не пропустил!!», и происходит это всегда по одной из двух причин.

Либо я встала и, на цыпочках, чтоб его не разбудить, пытаюсь выйти из комнаты.

Либо муж этажом выше, на кухне, открыл холодильник.

Конечно, когда холодильник — это намного интереснее.

В таком случае и Аполло и Ария, как по команде срываются с места в карьер и, спотыкаясь друг об друга, путаясь в хвостах и лапах, стремительно несутся наверх.

Где в это время муж наивно сделал себе большой и красивый бутерброд и, как человек не знакомый с собственной жизнью, уселся с ним за стол, планируя насладиться трапезой.

А в это время с другого конца кухни на него несётся двойка гнедых. Скользя по паркету, как конькобежцы, закладывая умопомрачительные виражи и бешено перебирая лапами, они наконец, тяжело дыша, останавливаются прямо перед ним.

Как гости, которых не ждали, они аккуратно и чинно усаживаются, словно пытаясь излишней вежливостью скрасить грубость вторжения.

Муж вздыхает и инстинктивно пододвигает бутерброд поближе к себе.

— Это не вам. Это — мне.

Так, наверное, звучат изгнанные короли- их уже все равно никто не слушает, но не сказать ничего тоже нельзя — перед историей неудобно.

Аполло, захлёбываясь от восторга, чуть подпрыгивает на месте, перебирает лапами, истово лупит хвостом из стороны в сторону — он счастлив. Вот ведь!!! Хозяин!!! И бутерброд!!! Ну что ещё может быть лучше в этом мире??

Ария сидит, нагнув голову, немигающий, полный скептического осуждения взгляд её исподлобья прикован к моему мужу:

— Опять. Жрёшь.

— Ну вот скажи, — пытается наладить переговоры муж, стараясь не встречаться с Арией глазами. — Ну вот ты когда ешь из своей миски, я разве торчу возле тебя? Разве я капаю на тебя слюной? Разве я порчу тебе аппетит, умоляя дать мне кусочек?

Аполло забрасывает голову вверх, широко раскрыв пасть и шумно вздыхает — он опять захлебывается восторгом, слюной и вообще всем тем, как сейчас все будет хорошо.

Ведь действительно, хозяин так себя не ведёт, и это так прекрасно, это так замечательно, слов нет, а теперь он тут, и у него в руке — ааааа!!! — бутерброд!!! Я не выдержу этого счастья!!!

Удивительного оптимизма собака.

Ария бросает на него мимолётный «ну ты лох, чувак» взгляд и возвращается к гипнотизированию моего мужа.

-Так. Хорошо. — в муже просыпается политик. Я думаю, политиками как раз и становятся в тот момент, когда кто-то начинает целиться на твой бутерброд.

— Идём! — громко объявляет он, не выпуская драгоценную еду из рук, и направляется прочь из кухни, через коридор, к входной двери.

Собаки подхватываются и, как по команде — нога в ногу, хвосты и носы перпендикулярны полу — следуют за ним.

Возле двери он останавливается. Отламывает по маленькому кусочку бутерброда и торжественно делится со своим антуражем. Есть такой вид дележа — он настолько несправедлив, что, если не оформить его торжественностью, то никак не возможно будет выдать его за щедрость.

Слышно триумфальное чавканье Аполло и снисходительное «и это всё?» клацанье челюстей Арии.

Муж открывает дверь. Двор пуст, пуста и улица за белыми воротами.

Вдруг он делает вид, что заметил кого-то у ворот. Широко открывает глаза в удивлении, поднимает руку в приветствии:

— Здравствуйте! Чем могу Вам помочь?

Собаки, не отрывая глаз от его бутерброда, даже не глядя на улицу, инстинктивно срываются к воротам!

Муж с торжествующим смешком захлопывает дверь и, довольный собственной ловкостью, возвращается со своим бутербродом к столу.

А тем временем, у ворот, Аполло, как всякий, кого обыграли, делает хорошую мину при плохой игре. Он грозно оглядывается по сторонам и басовито погавкивает, делая вид, что тут кто-то действительно только что был.

Даже в разочаровании он подыгрывает хозяину. Даже если разочаровал — хозяин.

Ария лает просто так — от возмущения. Её так просто обыграли!!

Как такое возможно? Ну ничего… Я отомщу.. Кстати. Аполло!! Дурашка, что ты лаешь!! А гараж? А дверь из гаража на кухню?? Вот мы сейчас ему сюрприз сделаем! Быстро! Давай!

Через секунду эта пара гнедых с победным грохотом высаживает дверь из гаража в кухню, и, стуча лапами по паркету и громко дыша, несётся, как команда пиратов на абордаж, к тому концу стола, где сидит очень растерянный и все ещё голодный муж.

Аполло опять заходится слюной и восторгом. Взгляд Арии тяжелее тектонической плиты.

Они опять чинно присаживаются, не сводят глаз со бутерброда, который толком никто пока не может съесть.

Они ужасно воспитанные собаки.