"Мы, женщины, можем делать с мужчинами всё, что угодно"
- Донна Роза Дальвадорес
Ничто не заставляет меня так задуматься над собственным поведением, как поведение моих собак.
У нас в семье произошло событие. Ария.. как бы это сказать… стала девушкой.
Вследствие этого, а может, просто так совпало, хотя нет, не думаю — Аполло тоже захотелось стать мужчиной.
Тут уместно подумать о том, что большинство величайших драм истории начинались с мелочи.
Потому что так началась и эта.
В один из тех летних вечеров, когда тёплый ветер ещё не простился с днем, а луна и звезды беспечно опаздывали на свои небесные посты, Ария как бы невзначай прошла мимо дремавшего Аполло, стратегически замедлив шаг — так, чтобы её зад оказался недалеко от его носа.
Аполло открыл глаза и, ещё сонный, послушно втянул носом воздух.
Ария ждала.
Продолжая жадно вдыхать одному ему ощутимый запах, он нашёл носом бедра Арии, вальяжно обмахиваемые её хвостом, и, прильнув носом, можно сказать, глубоко затянулся.
Мой муж, исподлобья наблюдавший за этой сценой, вздохнул, и с той мудростью, которая присуща тем, кто только что проиграл в карты, сочувственно пробормотал:
— Что, браток? Лучший запах на земле, не правда ли? Это самый худший запах, братан. Беги. Беги, пока можешь.
Аполло не послушал. Никто никогда не слушает.
Потянулись недели.
Ария требовала ласки и внимания и Аполло, очевидно, думая, что он понял правила игры, а может, он думал что и нет никакой игры, давал своей королеве столько внимания, сколько ей хотелось.
Она разваливалась на полу, задрав лапки, в самых грациозных и беспомощных позах — на мой взгляд, совершенно бесстыжих, но с точки зрения Аполло, по-видимому, абсолютно пленительных.
Она требовала от него такое бесконечное количество орального внимания, что казалось удивительным, как у него после этого оставались вообще какие-то силы за ужином что-то жевать или лакать.
Это длилось так долго, что я уже начала рассчитывать на то, что вот весь этот эротик-магнифик, лямур-тужур и есть самое интересное и, что особенно наивно с моей стороны — самое трудное в устроении личной собачьей жизни.
Но. Даже самый терпеливый и щедрый любовник в какой-то момент пожелает перейти от закусок к обеду.
Аполло не является исключением.
В какой-то момент пылкий юноша в нем уступил место мужчине, чью грубоватую напористость женщины могут найти либо возмутительной, либо очаровательной, а нередко — и той, и другой.
Его действия стали более решительными.
Он начал пробовать обойти свою королеву с тыла и взять на абордаж то, что веками брали его предки и давали её.
Но Арию такой ход событий однозначно не устраивал.
Она выскакивала из его лапистых объятий, как пробка из шампанского, отчаянно царапая паркет, опрокидывая мебель, клацая челюстями. Она взвивалась в воздух, и, как ниндзя, бесшумно и неумолимо развернувшись в прыжке, ловко вцеплялась незадачливому поклоннику в ухо или щеку — эквивалент человеческой оплеухи, я так понимаю.
После этого с видом оскорблённой невинности она семенила ко мне, драматично зарывалась головой в колени и вздыхала. Мол, не хочу замуж. Хочу всю жизнь жить с мамой.
Аполло в это время растерянно топтался вокруг, с раскрытой пастью и болтающимся языком, капая на всех слюной, и мне все время казалось, что он сейчас скажет басом:
» Я старый солдат и не знаю слов любви…»
Но вместо этого наш Ромео начинал… плакать.
Он так жалобно скулил, так, как говорят у нас на Украине, сковчал, что сердце разрывалось слушать.
Но не у Арии. Для неё это плач означал вторую часть Мерлезонского балета. Она, виляя тощим задом, отходила в сторонку, грациозно ложилась на пол, запрокидывалась на спинку, лапки вверх, все роскоши плоти на виду.
Аполло, до сих пор не разобравшись в том, что покамест единственный, кого имеют, это он, покорно бежал к даме своего сердца и начинал свою прелюдию сначала.
Потом он опять начинал кружиться вокруг неё, все быстрее и быстрее, быстрее и быстрее, как будто надеясь, что в конце концов он оторвется от пола и, может, взлетит и сможет бухнуться на неё сверху, и .. в самый напряжённый момент замирает. Потому что пасть Арии распахнута прямо у его виска, один щелчок челюсти и красивые ресницы Аполло станут её завтраком.
Аполло неподвижен, как человек, которму неожиданно приставили к виску ствол пистолета. Только ошалевшие глаза косятся на Арию: «Я все понял. Виноват! Больше не буду. Пожалуйста, не надо. «
Ария держит паузу, достойную великой актрисы.
Затем, не меняя положения головы, она начинает нежно, ласково, почти трепетно вылизывать Аполло то самое ухо, которое только что собиралась откусить.
Тот по прежнему не двигается, по-прежнему косит ошалевшим глазом, и морда его выражает все оттенки когнитивного диссонанса.
Его отчаянный взгляд падает на меня, как бы спрашивая: «да что же она хочет?»
Я молчу. Правда, мой мальчик, еще менее привлекательна, чем худосочный зад твоей возлюбленной.
Она сама не знает.
Собачий Вальс 