У нас есть пёс.
Зовут его Аполло.
И если Вам когда-нибудь посчастливится узнать эту психотину поближе, Вы, наверное, согласитесь, что с древнегреческим красавцем у него много общего.
Во-первых — цвет.
У Аполло коротко подстриженная шерсть, переливающаяся всеми оттенками сгущённого молока. При желании и издалека можно согласиться, что это напоминает мрамор, в котором увековечили красоту его древнего тёзки.
Во-вторых.
Та чувственная, безмятежная нега, словно утомленная собственным совершенством, та божественная грация, сквозящая в каждой линии, посвященной Аполлону мастерами и древности, и Ренессанса — все это лежит и меня во дворе и ждёт, когда мимо пролетит муха или проползет жук.
И в-третьих.
Никто и никогда не интересовался интеллектом Аполлона. Его голова вошла в историю как бы без надобности в своем содержании. Наш Аполло, можно сказать, перенял эстафету и гордо идёт по жизни, не нуждаясь в сообразительности.
Аполло обожает моего мужа.
Он просто в него влюблен. Как может быть влюблен подросток, которому ещё не объяснили, что быть мужиком и быть влюбленным — несовместимо. Аполло не знает, что можно стеснятся своей любви, скрывать свою преданность, что что-то в нем может быть слишком, или не так, или не этак.
Поэтому всем и каждому видно, что он боготворит моего мужа, а муж старается сделать вид, что он всего лишь заботится об Аполло, но ни в коем случае его не любит.
А если сказать моему мужу, как они любят друг друга, он нахмурится:
— Я просто о нем забочусь!
А если сказать об их любви Аполло — он ухмыльнется во всю пасть, язык — набок, одно ухо подурашливей закинет себе на голову, как шапочку, и побежит искать своего хозяина, своего братана, вилять перед ним хвостом, дышать ему в лицо перегаром собачьего корма и будет садится своим очком ему прямо на голые пальцы ног, потому что так можно только самым близким друзьям.
Собачий Вальс 